Тьма, – и больше ничего - Стивен Кинг

бы на нее рассчитывать. Наверное. С другой стороны, посмотрите, что случилось с кинозвездой Фэррой Фосетт: кто-то из медработников проболтался, и она стала мишенью для желтой прессы. Тесс самолично слышала о психиатрических проблемах одного писателя, широко известного благодаря пикантным рассказам о любвеобильном повесе. Не далее чем пару месяцев назад ее собственный агент пересказывала ей самые сочные сплетни… а Тесс слушала.

Не просто слушала, подумала она, разглядывая распухшее лицо, а тут же передала эту чушь дальше.

Даже если врач и медсестры не станут болтать об избитой, изнасилованной и ограбленной писательнице, как же другие пациенты, которые увидят ее в приемном покое? Для кого-то она не просто посторонняя женщина, попавшая в беду, а автор дамских детективов из Сток-Виллидж – да-да, та самая, пишет про старушек-сыщиц, пару лет назад о них сняли фильм, его показывали на канале «Лайфтайм», о господи, видели бы вы ее!

По крайней мере, нос не сломан. Правда, болит так, что и не подумаешь, будто он цел. Распух, конечно (ах, бедный), но дышать можно. В аптечке есть викодин, он снимет боль. Добавим фонари под глазами, распухшую щеку, кольцо синяков на шее. Такие можно получить лишь одним способом. А еще – множественные ушибы, кровоподтеки и царапины на спине, ногах и заднице. Правда, блузка и брюки прикроют срам – тарам-пам-пам.

Шикарно. Я теперь поэт. Кто бы мог подумать.

– Шея… можно надеть свитер с воротником.

Точно. Октябрь – самое время для свитера с воротником. А Пэтси совру, будто ночью упала с лестницы и ударилась лицом. Например…

– Я услышала какой-то шум, вышла на лестницу, а Фритци бросился мне под ноги.

При звуке своего имени кот мяукнул.

– В результате неудачно налетела на перила. Можно даже…

Можно даже оставить на перилах отметину – скажем, молотком для отбивания мяса. Стукнуть несильно, просто чтобы сбить краску. Врачу (или проницательной пожилой сыщице вроде Дорин Маркис, старейшине вязального кружка) такой ерундой мозги не запудришь, но простодушная Пэтси Макклейн, чей муж ни разу за двадцать лет не поднял на нее руку, должна купиться.

– Вообще-то, мне нечего стыдиться, – прошептала Тесс, глядя в зеркало на незнакомую женщину со свернутым носом и распухшими губами. – Совершенно нечего. – Да, это правда, но, если история всплывет наружу, ей все равно будет стыдно. Ее словно выставят голой напоказ. Голой беззащитной жертвой.

А как же другие женщины, Тесса Джин? Те, что лежат в трубе?

Нужно будет о них подумать, но не сегодня. Сегодня она вымотана и измучена до предела.

В глубине истерзанной души тлели угли ненависти к мужчине, который виноват в произошедшем. Который поставил ее в нынешнее положение. Тесс взглянула на револьвер, лежащий на раковине. Окажись громила здесь, она бы выстрелила без малейших колебаний. Эта неожиданная мысль ее смутила. И в то же время придала душевных сил.

18

Тесс взяла молоток для мяса и стукнула пару раз по перилам. От усталости ей казалось, будто все происходит в чьем-то чужом сне. Она оглядела отметину, решила, что та смотрится слишком нарочитой, и нанесла еще пару легких ударов. Убедившись, что перила выглядят так, будто она и правда ударилась о них лицом – тем местом, где сейчас красовался самый большой синяк, – Тесс медленно поднялась наверх, сжимая в руке револьвер, и замерла у дверей спальни.

А вдруг он там? Если громила забрал сумочку, то мог выяснить адрес. До ее возвращения сигнализация не работала (очень непредусмотрительно). Он мог припарковать свой пикап за углом и выломать замок на кухонной двери – для этого и стамеска сгодится.

Будь он здесь, я бы его учуяла. По запаху пота. И застрелила бы. Никаких «Лечь на пол» или «Держи руки на виду, я звоню в службу спасения», никакой ерунды из фильмов ужасов. Я бы просто его застрелила. Но знаешь, что сказала бы ему напоследок?

– Тебе понравится, – хриплым голосом проговорила Тесс. Да, именно. Он не понял бы, но это не важно.

В каком-то смысле ей даже захотелось, чтобы громила оказался здесь, в ее комнате. Наверное, Новая Тесс просто малость рехнулась. Ну и что? Игра стоит свеч. Если застрелить его, будет легче пережить публичное унижение. А еще – надо мыслить позитивно – продажи точно вырастут!

Вот бы увидеть ужас в его глазах, когда он поймет, что я действительно собираюсь его убить. Это хоть немного восстановило бы справедливость.

Тесс целую вечность нащупывала выключатель, умирая от страха, что ее вот-вот схватят за руку. Она медленно разделась, расстегнула брюки и жалобно всхлипнула, увидев на лобке засохшую кровь. Потом включила обжигающе горячую воду, помыла те места, к которым можно прикоснуться, и ополоснула все остальные. Чистая горячая вода – именно то, что нужно. Ей отчаянно хотелось избавиться от мужского запаха и затхлой вони ковра. Потом она села на унитаз. На сей раз мочеиспускание прошло менее болезненно, но вспышка боли, пронзившая ее мозг, когда она попыталась – очень осторожно – выпрямить скособоченный нос, заставила ее вскрикнуть. Ну и что? У Нелл Гвинн, знаменитой актрисы елизаветинских времен, тоже был искривленный нос. Тесс где-то читала об этом.

Она натянула фланелевую пижаму, улеглась в постель и некоторое время лежала с включенным светом. На туалетном столике покоилась «соковыжималка» тридцать восьмого калибра. Тесс боялась, что не уснет, поскольку воспаленное воображение будет принимать каждый звук с улицы за поступь громилы. Но тут к ней на кровать забрался Фритци, свернулся клубочком, замурлыкал. Стало легче.

Я дома, подумала она. Я дома. Дома.

19

Когда Тесс проснулась в шесть часов утра, в окно лился привычный для этого времени суток солнечный свет. Впереди много дел и решений, но прямо сейчас приятно осознавать, что она жива и лежит в своей постели, а не в дренажной трубе.

На сей раз ей удалось нормально пописать. Крови не было. Тесс снова встала под горячий душ, закрыла глаза, подставила распухшее лицо под струю. Постояв так в свое удовольствие, она медленно намылила волосы шампунем, помассировала кожу головы, обходя то место, куда пришелся удар громилы. Глубокая царапина на спине поначалу саднила, но потом боль прошла. Тесс погрузилась в блаженство и даже не вспомнила сцену в ванной из фильма «Психо».

Под душем всегда хорошо думалось – там влажно и тепло, словно в материнской утробе, – а сейчас ей требовалось как следует подумать.

Я не хочу идти к доктору Хедстрому. Нет нужды к нему обращаться. Значит, решено – не пойду. Хотя позже – через пару недель, когда лицо заживет, – придется провериться на венерические заболевания…

– И на СПИД, – проговорила Тесс и поморщилась от боли в разбитых губах. При одной мысли о СПИДе мороз пробежал по коже. Тем не менее, тест необходимо сделать, хотя бы для собственного спокойствия.